начало недели многообещающее

начальник, к которому я устраивался на работу, с которым отбывал испытательный срок и к которому по истечению срока так и не попал, всячески агитировавший поддерживать Каранавального и раскачивать лодку как можно сильнее, ибо воров во власти надо менять на честных и порядочных,  сегодня попался на воровстве молока и сахара из общего буфета. 

про Джобса.

Неожиданно (почти как Путин баллотируется в презики ) умер в предпенсионном возрасте мужик, то ли болевший раком, то ли переболевший раком. Рунет (Рунет, блять!) скорбит неистово и по всем фронтам соцсетей: «я не знаю как мне жить дальше», «умер мой герой», «пойду заражусь раком покончу жизнь самоубийством», «сегодня про Джобса не шутим- это грешно» и бла-бла-бла.
Это просто пиздец какой-то. Во-первых, нытиков отправивших слова преданности и благодарности ему при жизни очень мало (надеюсь, что они все же есть, иначе совсем грустно) Не знаете языка, гугл переводчик вам в помощь. Во- вторых, сегодня, в смысле 6 октября, погибли столько людей работающих на благо нашей страны, создававших нашу историю и оставленных без внимания, что говорить «спасибо» человеку наварившему состоянию на нас, как потребителях – лишний раз показать какие мы охуенно образованные.

p.s. некоторые умершие 6 октября
Николай Ефиимович Эфрос -русский театральный критик, сценарист, драматург, историк театра.
Георгий (Юрий) Владимирович Щуко-  русский советский архитектор.
Марк Иванович Шевелёв, Пётр Ильич Тавровский , Тарасов Дмитрий Васильевич, Марфицин Василий Викторович-   Герои Советского Союза
Евгений Ананьевич Халдей -  советский фотограф, военный фотокорреспондент.
Фрумкин, Анатолий Павлович -  выдающийся советский хирург-уролог
Владимир Николаевич Тонков -  русский совесткий анатом
Алексей Владимирович Станчинский -  русский композитор и пианист
Па́вел Петро́вич Соколо́в -русский скульптор, выдающийся мастер декоративной скульптуры классицизма.
Николай Иванович Селявин- российский командир эпохи наполеоновских войн генерал-лейтенант
Борис Петрович Свешников- российский живописец
Александр Семёнович Кронрод- советский математик
Владимир Николаевич Костылев-  советский саксофонист






***

Вчера оставался ночевать у друга. К нему приехала женщина, но он сказал, что я мешать не буду. Потому я нарисовался с колой под ром для них, пивом для себя и твердым для нас. Женщина из Ростова, они вместе работали до того как он уволился. Мессаджи в стихах – совместная поездка в горы- приезд по работе в Москву- ее подарки на др (про его подарки, я никогда не спрашивал)- ее очередной приезд по делам- аэропорт- машина – квартира - банальная проза.
С ней мы коротко познакомились года три назад, когда они зашли в гости согреться чаем. И вот вчера увиделись снова. Выпили за приезд. Пошли перекурить. Дальше безвкусные вопросы и усталые ответы. А потом она назвала мужчину, с которым живет и за которого собирается замуж, «полумужем», и добавила «с подружками придумали». Мы с другом посмеялись над своими «получлен», «полурукий», «полулидер», «полупокер» и продолжили пить - друзья же все- таки -нравоучения не возбуждают.
А проповедовать очень хотелось. Даже не разбираясь в понятиях. Просто встать и объяснить ей на пальцах, начертить на обоях, показать на пирожках почему все через … секс, почему всегда все через секс, почему женщины вместо секса ищут белого коня, а, найдя, расстраиваются и ищут секс, почему они всегда ищут и никогда не остановятся, почему играют в мужчин и выходит несексуально, почему…
Но тут на телефон пришла приятная  депеша, я опустил глаза и  представил отправителя  танцующей в нижнем белье с трепливой бутылкой, с сигаретой в алом, с раззнакомленными волосами и  бесстыжим взглядом - остыл и не смог продолжить. Допил пиво, забрал сигареты, выбил постельное белье и удалился в комнату. Сон не шел, я вышел на балкон, долго курил и смеялся: нет никаких процентов, торчок - дрочат все)

***

Почему – то, действительно, очень странно, писать о себе проще и быстрее, а главное оригинальней, ну, конечно, все мы из единственных нетривиальных сперматозоидов и неординарных яйцеклеток, вся планета такая - неповторимая, где еще найти такого же уникума, терзающего буквы вечерами, предварительно приняв, ума не приложу. И лицо такое серьезное. Куда ж без него. Сидит на кухне, музыки нет, окно открыто, пепельница поднимается шарлоткой (или пудингом?), нет лучше так: пепельница вот-вот проснется вулканом, и переливает строки из пустого в порожнее (да я в ударе!). Композиция: «у»никальный «г»ений. И это лицо тщетно пытает слова, что бы неизбито написать о людской схожести (мифы о равенстве до сих пор самые популярные), сознательно игнорируя книги, написанные миллионами небанальных о нешаблонных.
Поэтому, пишу о себе.
Collapse )

***

Уже третий день пытаюсь описать секс словами. Эротикой, не порнухой. У меня не выходит ни порнухой, ни эротикой. Какой-то бред. Не могу выдумать прелюдию, хоть убей. «здравствуй, отличная погода, у меня дома барабан, пошли ебаться»- как  «шли годы. смеркалось»- выросло стеной и не пускает дальше. Обхожу стену многобуквенным крюком и оказываюсь у другой - половой акт. Кто сдружил эти слова? Напольный акт звучит жизненней. Внимание, в пятом напольном акте возможен АС, оставьте детей в буфете! Описать постельную сцену между выдуманными персонажами сложновато. Еще сложнее перестать думать за себя, и начать думать за них. Архисложно описать все это эротично. На поверку выходит, что и свои скромные  фантазии описать трудно. Ладно, согласен. Про скромные фантазии - тоже неудачное знакомство. Лучше так: на поверку выходит, что и свои психануто- трахнуто- факануто- херакнуто- исамуютоликубезумные фантазии описать трудно. Хоть эротикой, хоть порнухой. Ладно, согласен. Эротикой ни чьих фантазии не описать, а писать как Буковски я еще не допился, как Набоков - не дочитался, как де Сад – не освободился.
Снова плетусь буквами и снова у стены - оргазм. Это слово мне нравится- есть в нем и ор и газы. (а  если захотеть, то еще и орган в нем можно увидеть, каждый видит свое - кто оргАн, а кто Орган, смысл не меняется, один хрен иснтрумент)  Правдивое и честное  - смачное слово. Топчусь у него долго. Но как описать его между вымышленными персонажами придумать не могу. Описать свои паркенсонские конвульсии в момент всех моментов тоже не получается: если описывать честно, читать такое без смеха не получается, а смех губит (да-да, я помню, смутно, но еще помню), а если описывать лестно, то таким пиздатым  получаюсь, что сам себе губы облизываю:)
И если допустить, что за мужчину я еще что-нибудь кое-как выдавлю из себя, то вот, что делать с женщиной я категорически не знаю.
Хочется "чуткого, нежного,  подлунного сплетенья ног с игрой теней и танцем плоти", а выходит только девятый класс - оперившиеся яйца: "эрегированный с податливой целуются с треском и брызжут слюнями".
В общем- бред.
А героев то еще нужно вытащить из постели, отправить в душ, накормить завтраком и выдворить. Но это мелочи. Хотя размер имеет значение. Главное  процесс описать.
А слова что-то не вываливаются из трусов. Видать растянулись, сцуки.

незаконченные истории лучше...

Он вернулся с работы. настенные часы продолжали  взбивать воздух, сгущая секунды в минуты, а минуты в часы. отражение, всячески отворачивалось и прятало глаза, явно не желая мириться. Ее вещи продолжали устало озираться, зевать и ожидать отправления - рейс задерживали, громкая связь не звонила - книги, мудрые и терпящие, собравшиеся раньше всех, спокойно ожидали у выхода на посадку, рядом с галошницей, бытовая техника, медленно одевалась в поролоновые телогрейки, памятуя провинциальность и холодность ленты  багажного транспортера; стопки, фужеры и стаканы, как участники бонусной программы, звонко картавя и заикаясь, философски звякали, толкались и падали, удлиняя  червя очереди на подоконнике. постельное белье и косметика, получив посадочный талон, наваливались друг на друга и препирались из-за места  в коробке, посуда,  еще теплая,  разбрелась по всему залу ожидания и, подвергая сомнению поездку, дотошно изучала полки и шкаф. Он постарался скрытно пройти на кухню. Ему нечего было им сказать. да, и не хотелось.
Collapse )